Дети
Итак, нелепо потеряв пять рублей, или, если выражаться в более удобной валюте, один потенциальный пирожок, мы медленно поехали дальше по горячему асфальту, везя с собой тяжёлый груз в виде еды, инструментов для велосипеда, палатки, посуды и курток на случай дождя. В тот момент мы были словно не два провинциальных парня, рассекающих на велосипедах посреди дороги, а два заблудших и оставшихся без воды путника, пересекающих раскалённую пустыню на двух верблюдах. Хотя, скорее всего, это усиливающийся зной с новой силой давил на моё и без того чудно?е детское воображение.
Совсем скоро ехать стало почти невозможно, от жажды у меня пересохло во рту и в горле, начался кашель. Тогда нам пришлось остановиться и попытаться поймать какого-нибудь филантропа, готового помочь двум страждущим велосипедистам. Мы простояли у дороги с вытянутой рукой около сорока минут, но всё было тщетно. За это время остановились только две машины, но ни у кого не оказалось при себе воды или же просто никто не захотел с нами поделиться. Но какую-то пользу от этого занятия мы всё же получили: один старичок на допотопной «Победе» сказал нам, что через шесть километров будет кафе.
– Валера, я сейчас помру, – стонущим голосом обратился я к своему приятелю.
– Давай так. Будем тормозить машины ещё десять минут. Уж если никто не остановится, тогда поедем вперёд до кафешки, про которую говорил нам дед.
Я лишь одобрительно кивнул ему, у меня не было сил, чтобы сказать что-то в ответ. Во рту моём ощущалась такая сухость, что куда легче было простоять ещё десять минут молча, чем тратить слова на споры.
Часов у нас не было, и вместо десяти минут я отсчитал ровно сто машин, ни одна из которых не остановилась, а после этого сделал Валере знак, что пора ехать.
Следующие шесть километров показались мне бесконечными. В голову лезли самые нелепые мысли: сначала я надеялся, что набегут тучи и начнётся дождь, потом сам себе нашёптывал, что отдам все оставшиеся деньги первому встречному за кружку воды, а затем стал уверять себя, что вскоре встретится чистая река, из которой можно будет попить. В конце концов я стал часто закрывать глаза и представлял, как я ныряю в холодное горное озеро, как вдоволь напиваюсь из водопада и начинаю ощущать свежесть и прилив сил. Но наяву я чувствовал лишь сильную усталость, боль в мышцах, сонливость и головокружение от обезвоживания.
И всё-таки какими бы жестокими ни были эти шесть километров, они закончились, и справа мы увидели одноэтажное деревянное здание, окрашенное в синий цвет. Над крыльцом висела спасительная табличка с надписью «Кафе». Мы тотчас поспешили туда, но мимолётная радость длилась недолго и в скором времени сменилась самым горьким разочарованием, которое возникает только тогда, когда человека безжалостно лишают его последней надежды. Вход оказался закрытым, а к двери был приклеен листок, на котором чёрным фломастером кто-то вынес нам с Валерой приговор: «Закрыто на ремонтные работы до 19.06». Но никаких ремонтных работ не проводилось, рядом не было ни души.
– Да, Ефим! Ох и везёт нам с тобой сегодня, – произнёс Валера серьёзным охрипшим голосом и тут же усмехнулся.
Усмешка его выражала такую жестокую иронию и безысходность, что невольно внушала леденящий сердце ужас.
– Да ладно тебе, человек может без воды двое суток протянуть, а мы последний раз часа три назад пили, – попытался я подбодрить нас обоих, сам поражаясь тому, как быстро мы обессилили от жажды.
– Давай попробуем ещё раз машину поймать, – предложил Валера. – Ехать дальше неизвестно куда я смысла не вижу.
– Пожалуй, – согласился я и снова принялся голосовать.
Уже через несколько минут удача вспомнила о нас, и возле дороги остановился старенький «запорожец». Я тотчас подбежал к машине – внутри сидел невысокий мужичок в поношенной бежевой рубашке и серой жиганке, неуклюже свисающей на правый бок.
– Ребята, случилось чего? Чем помочь? – обратился ко мне мужчина с какой-то робкой натянутой улыбкой.
– Да нам попить бы. Устали мы очень, а водой разжиться негде. Боюсь, не дотянем мы до магазина. Не найдётся у Вас немного водички для нас или молочка, например?
Я не случайно упомянул про молоко, потому что рядом с водителем на переднем сидении лежала бутылка молока, бережно прикрытая от солнца газетой.
– Нет, ребята. К сожалению, молока или водички у меня не найдётся. Вы бы проехали ещё немного вперёд – там должен быть продуктовый магазин.
Наверно, если бы я не так сильно хотел пить и если бы это была только первая машина, водитель которой отказывался нам помочь, я бы махнул рукой и продолжил голосовать, но в этот самый момент отчаяние и чувство несправедливости словно поглотили меня. Я пришёл в ярость.
– Да как же так нет! – обиженно воскликнул я и хлопнул ладонью по машине. – Вот же, у Вас целая бутылка молока лежит! Да разве Вам жалко пары глотков для нас? Ну хотите, мы Вам заплатим?
– Ребята, я это молоко в соседней деревне покупал по наказу жены. Что я ей скажу, если с пустой бутылкой домой вернусь? Не валяйте дурака, магазин прямо в нескольких километрах по дороге. Там и купите себе воды.
Сказав это, мужик повернулся лицом к дороге, и, издав характерное старческое фырканье, гордость украинского автопрома тронулась с места. Что-то в этот момент переклинило в моей голове, я не был готов вот так легко расстаться с заветной бутылкой освежающего молока, которая была почти в моих руках. Я просунул руку в открытое окно и схватил бутылку, а затем с силой бросил её стоявшему в нескольких метрах Валерке. Он, в свою очередь, ловко поймал её, после чего уставился на меня большими удивлёнными глазами.
Машина резко остановилась, и изнутри послышался разъярённый вопль:
– Ах вы малолетние ублюдки! Ну я вам сейчас устрою!
– Валим! – крикнул я Валере и запрыгнул на велосипед.
В этот самый момент мужик выскочил из машины с молотком в руке, а мы изо всех сил закрутили педали и помчали вдоль дороги. Когда я пытался разогнаться, разозлившийся дядька постарался ухватиться за багажник моего велосипеда, но чуть-чуть не успел. Тогда он принялся догонять нас, выкрикивая нам вслед всякие ругательства, но начал всё сильнее отставать. В конце концов он остановился и швырнул в меня молоток. К счастью, молоток не долетел до велосипеда и, ударившись о землю, раскололся пополам, а боек отлетел куда-то в сторону. Наш преследователь гневно топнул по земле ногой и побежал назад к машине. Всё это я мог наблюдать в зеркало, которое мне купил отец.
– Валера! Он сейчас на машине за нами погонится! – закричал я.
Валера услышал меня и резко повернул вправо. Я последовал за ним. С дребезгом и нечеловеческой тряской мы съехали в овраг, откуда сразу же попали в лес. Крутить педали стало невозможно, и мы побежали прочь с велосипедами наперевес.
Совсем скоро ехать стало почти невозможно, от жажды у меня пересохло во рту и в горле, начался кашель. Тогда нам пришлось остановиться и попытаться поймать какого-нибудь филантропа, готового помочь двум страждущим велосипедистам. Мы простояли у дороги с вытянутой рукой около сорока минут, но всё было тщетно. За это время остановились только две машины, но ни у кого не оказалось при себе воды или же просто никто не захотел с нами поделиться. Но какую-то пользу от этого занятия мы всё же получили: один старичок на допотопной «Победе» сказал нам, что через шесть километров будет кафе.
– Валера, я сейчас помру, – стонущим голосом обратился я к своему приятелю.
– Давай так. Будем тормозить машины ещё десять минут. Уж если никто не остановится, тогда поедем вперёд до кафешки, про которую говорил нам дед.
Я лишь одобрительно кивнул ему, у меня не было сил, чтобы сказать что-то в ответ. Во рту моём ощущалась такая сухость, что куда легче было простоять ещё десять минут молча, чем тратить слова на споры.
Часов у нас не было, и вместо десяти минут я отсчитал ровно сто машин, ни одна из которых не остановилась, а после этого сделал Валере знак, что пора ехать.
Следующие шесть километров показались мне бесконечными. В голову лезли самые нелепые мысли: сначала я надеялся, что набегут тучи и начнётся дождь, потом сам себе нашёптывал, что отдам все оставшиеся деньги первому встречному за кружку воды, а затем стал уверять себя, что вскоре встретится чистая река, из которой можно будет попить. В конце концов я стал часто закрывать глаза и представлял, как я ныряю в холодное горное озеро, как вдоволь напиваюсь из водопада и начинаю ощущать свежесть и прилив сил. Но наяву я чувствовал лишь сильную усталость, боль в мышцах, сонливость и головокружение от обезвоживания.
И всё-таки какими бы жестокими ни были эти шесть километров, они закончились, и справа мы увидели одноэтажное деревянное здание, окрашенное в синий цвет. Над крыльцом висела спасительная табличка с надписью «Кафе». Мы тотчас поспешили туда, но мимолётная радость длилась недолго и в скором времени сменилась самым горьким разочарованием, которое возникает только тогда, когда человека безжалостно лишают его последней надежды. Вход оказался закрытым, а к двери был приклеен листок, на котором чёрным фломастером кто-то вынес нам с Валерой приговор: «Закрыто на ремонтные работы до 19.06». Но никаких ремонтных работ не проводилось, рядом не было ни души.
– Да, Ефим! Ох и везёт нам с тобой сегодня, – произнёс Валера серьёзным охрипшим голосом и тут же усмехнулся.
Усмешка его выражала такую жестокую иронию и безысходность, что невольно внушала леденящий сердце ужас.
– Да ладно тебе, человек может без воды двое суток протянуть, а мы последний раз часа три назад пили, – попытался я подбодрить нас обоих, сам поражаясь тому, как быстро мы обессилили от жажды.
– Давай попробуем ещё раз машину поймать, – предложил Валера. – Ехать дальше неизвестно куда я смысла не вижу.
– Пожалуй, – согласился я и снова принялся голосовать.
Уже через несколько минут удача вспомнила о нас, и возле дороги остановился старенький «запорожец». Я тотчас подбежал к машине – внутри сидел невысокий мужичок в поношенной бежевой рубашке и серой жиганке, неуклюже свисающей на правый бок.
– Ребята, случилось чего? Чем помочь? – обратился ко мне мужчина с какой-то робкой натянутой улыбкой.
– Да нам попить бы. Устали мы очень, а водой разжиться негде. Боюсь, не дотянем мы до магазина. Не найдётся у Вас немного водички для нас или молочка, например?
Я не случайно упомянул про молоко, потому что рядом с водителем на переднем сидении лежала бутылка молока, бережно прикрытая от солнца газетой.
– Нет, ребята. К сожалению, молока или водички у меня не найдётся. Вы бы проехали ещё немного вперёд – там должен быть продуктовый магазин.
Наверно, если бы я не так сильно хотел пить и если бы это была только первая машина, водитель которой отказывался нам помочь, я бы махнул рукой и продолжил голосовать, но в этот самый момент отчаяние и чувство несправедливости словно поглотили меня. Я пришёл в ярость.
– Да как же так нет! – обиженно воскликнул я и хлопнул ладонью по машине. – Вот же, у Вас целая бутылка молока лежит! Да разве Вам жалко пары глотков для нас? Ну хотите, мы Вам заплатим?
– Ребята, я это молоко в соседней деревне покупал по наказу жены. Что я ей скажу, если с пустой бутылкой домой вернусь? Не валяйте дурака, магазин прямо в нескольких километрах по дороге. Там и купите себе воды.
Сказав это, мужик повернулся лицом к дороге, и, издав характерное старческое фырканье, гордость украинского автопрома тронулась с места. Что-то в этот момент переклинило в моей голове, я не был готов вот так легко расстаться с заветной бутылкой освежающего молока, которая была почти в моих руках. Я просунул руку в открытое окно и схватил бутылку, а затем с силой бросил её стоявшему в нескольких метрах Валерке. Он, в свою очередь, ловко поймал её, после чего уставился на меня большими удивлёнными глазами.
Машина резко остановилась, и изнутри послышался разъярённый вопль:
– Ах вы малолетние ублюдки! Ну я вам сейчас устрою!
– Валим! – крикнул я Валере и запрыгнул на велосипед.
В этот самый момент мужик выскочил из машины с молотком в руке, а мы изо всех сил закрутили педали и помчали вдоль дороги. Когда я пытался разогнаться, разозлившийся дядька постарался ухватиться за багажник моего велосипеда, но чуть-чуть не успел. Тогда он принялся догонять нас, выкрикивая нам вслед всякие ругательства, но начал всё сильнее отставать. В конце концов он остановился и швырнул в меня молоток. К счастью, молоток не долетел до велосипеда и, ударившись о землю, раскололся пополам, а боек отлетел куда-то в сторону. Наш преследователь гневно топнул по земле ногой и побежал назад к машине. Всё это я мог наблюдать в зеркало, которое мне купил отец.
– Валера! Он сейчас на машине за нами погонится! – закричал я.
Валера услышал меня и резко повернул вправо. Я последовал за ним. С дребезгом и нечеловеческой тряской мы съехали в овраг, откуда сразу же попали в лес. Крутить педали стало невозможно, и мы побежали прочь с велосипедами наперевес.