Дети
– Да баня у нас уже старенькая, крыша поизносилась. Надо бы новую стелить. Забор покрасить нужно, выгорел уже весь, да и гараж тоже покрасить не помешает – облезлый он какой-то стал, весь вид портит. Мастерскую хорошую отстроить требуется, а то устал я в сарае ютиться за старым верстаком. Дрова у нас заканчиваются, новых бы наколоть не мешало. Да и в доме по мелочи всякая работа требуется. Катька просит на кухне две новые полки прибить, лестница на чердак совсем расшаталась, было бы здорово новую смастерить. В общем, работа есть, не переживайте. Только заплатить я вам, конечно, не смогу, но вы можете жить вместе с нами – места хватит на всех. Кушать будете сколько захотите. Можете оставаться тут на месяц или хоть до конца лета, пока у Валеры вопрос с жильём не решится.
– Мы согласны! – в один голос ответили мы, не веря в свою удачу.
– Спасибо Вам, Пётр Сергеевич. Я Вам очень признателен, я Вас не подведу, вот увидите! – добавил Валера.
– Не беда, ребята, – ответил Пётр Сергеевич и махнул рукой. – Вы меня на дороге выручили, теперь и я вам помогу. Да и опять же, это взаимовыгодное сотрудничество у нас с вами получается. Одному мне со всеми этими делами и к концу следующего лета не управиться, а втроём мы за месяц очень многое успеем, сами увидите! Но для тебя, Ефим, если решишь остаться, одно условие – позвони родителям и спроси у них разрешения. Но если они скажут тебе ехать домой, я тебя отвезу.
– Хорошо, – послушался я.
– Таксофон на центральной улице, – пояснил Пётр Сергеевич и вручил мне несколько монет, чтобы заплатить за звонок. – Беги туда и позвони им прямо сейчас. А потом возвращайся, и мы затопим для вас с Валерой баню. Навряд ли у вас была возможность нормально помыться во время вашего путешествия.
От такого замечания я тотчас смутился. Мы с Валерой и впрямь давно не мылись, и от нас, должно быть, уже сильно воняло. Я ощутил себя особенно неловко, как только представил, насколько неприятно было Петру Сергеевичу и его жене находиться рядом с нами во время обеда. Я скорее побежал к телефону в надежде оторваться от этих противных мыслей.
Немного пробежав, я перешёл на шаг – всё же не так легко было бегать с животом, полным жаркого. Тогда была среда, и я подумал, что ещё успеваю позвонить отцу на работу и сообщить о своих намерениях. Я бы мог позвонить и маме на её рабочий номер, я очень по ней соскучился и страшно хотел услышать её родной голос, но подумал, что не выдержу и заплачу прямо во время нашего разговора. Кроме того, я даже не мог вообразить, насколько ей было бы больно слышать, что она не увидит своего сына ещё месяц. Поэтому я всё-таки решил поговорить с отцом – так было лучше для всех. Но в одном я был твёрдо уверен: несмотря на желание скорее вернуться в Сосновку, чтобы увидеть родителей и мою очаровательную Настю, я всё же буду просить разрешения остаться с Валерой. Помимо этого, грядущий месяц в Зайцево обещал быть интересным, я был очень вдохновлён перечнем работ, которые нам предстояло выполнить.
Когда я дошёл до телефонного автомата, я не сразу принялся набирать номер отца, а ходил какое-то время взад и вперёд, не решаясь сделать звонок. Я мысленно воспроизводил наш разговор, представляя то как отец кричит на меня и обещает всыпать ремня за всё, что я сделал, то как он отвечает, что безумно рад меня слышать, рассказывает, что нового у нас в деревне, и разрешает остаться мне ещё на месяц с тем условием, чтобы я не забывал звонить им иногда.
В конце концов я собрался с духом, сделал глубокий вдох и принялся набирать номер отца. С каждым гудком, доносившимся из трубки, моё сердце начинало колотиться всё сильнее и сильнее.
– Алло, – раздался серьёзный голос на другом конце провода.
Отец всегда отвечал таким тоном, когда был на работе.
– Папа, – едва слышно ответил я и чуть не заплакал, потому что в этот миг осознал, как сильно истосковался по своей семье.
– Ефим, это ты? – голос отца заметно переменился.
– Да, папа, – ответил я и замолчал, так как не знал, с чего начать разговор, который уже несколько раз прокручивал в голове – все мысли мои словно смыло волной нахлынувших чувств.
– Как у вас с мамой дела? – бессознательно пробубнил я рядовой вопрос.
– У нас всё хорошо, только за тебя сильно переживаем, особенно мама. Где ты сейчас?
– Настя сообщила вам новости от меня неделю назад?
– Она говорила, что вы с Валерой укатили в Смоленскую область. Что вы там делаете?
Я насколько мог кратко, но ёмко описал отцу всё, что с нами происходило, начиная с того момента, как ровно двенадцать дней назад я оставил им на кухонном столе записку. Потом я спросил, могу ли остаться в Зайцево ещё на месяц, чтобы поддержать Валеру и помочь Петру Сергеевичу выполнить работы на участке.
Отец внимательно выслушал меня, не перебивая, после чего сделал паузу, которая показалась мне вечной, и ответил:
– Ефим, ты уже взрослый и сам способен принимать решения. Но никогда не забывай о матери, которая за тебя очень волнуется. Не давай ей ни малейшего повода проливать горькие слёзы – звони нам почаще. Я передам ей наш сегодняшний разговор, позвони ей завтра – она будет рада тебя слышать. Кроме того, не забывай, что с сентября у тебя начинаются уроки. Это означает, что в конце августа ты должен быть дома как штык при любых обстоятельствах.
Очевидно, что ответ отца и был разрешением остаться. Такая степень доверия и уважения с его стороны превзошла все мои ожидания, и я ещё не раз с улыбкой вспоминал наш разговор. Я пообещал ему завтра же позвонить маме и, самым ласковым образом поблагодарив его, попрощался. Я был беспредельно рад тому, с каким пониманием он относился ко всем моим беспечным действиям.
На участок к Петру Сергеевичу я вернулся только через час, позволив себе побродить по деревне в приподнятом настроении. В тот же вечер мы с Валерой как следует вымылись, а засыпали уже на чистых кроватях таким сладким сном, какой уже давно позабыли, проводя ночь за ночью в палатке на жёсткой холодной земле.
Следующее утро началось с приятного разговора с моей мамой, которая была невероятно рада меня слышать и задавала так много вопросов о моём путешествии, что меня спасло только обещание подробно рассказать обо всём, как только я вернусь в Сосновку через месяц. Ближе к обеду мы втроём с Валерой и Петром Сергеевичем съездили в Ярцево за краской для забора. Он даже позволил нам самим выбрать оттенок. Мы остановились на синем цвете, и уже к вечеру несколько метров забора были покрашены. Так прошёл наш первый рабочий день на участке Петра Сергеевича.
Глава шестнадцатая
ИЮЛЬСКИЕ ДНИ
– Мы согласны! – в один голос ответили мы, не веря в свою удачу.
– Спасибо Вам, Пётр Сергеевич. Я Вам очень признателен, я Вас не подведу, вот увидите! – добавил Валера.
– Не беда, ребята, – ответил Пётр Сергеевич и махнул рукой. – Вы меня на дороге выручили, теперь и я вам помогу. Да и опять же, это взаимовыгодное сотрудничество у нас с вами получается. Одному мне со всеми этими делами и к концу следующего лета не управиться, а втроём мы за месяц очень многое успеем, сами увидите! Но для тебя, Ефим, если решишь остаться, одно условие – позвони родителям и спроси у них разрешения. Но если они скажут тебе ехать домой, я тебя отвезу.
– Хорошо, – послушался я.
– Таксофон на центральной улице, – пояснил Пётр Сергеевич и вручил мне несколько монет, чтобы заплатить за звонок. – Беги туда и позвони им прямо сейчас. А потом возвращайся, и мы затопим для вас с Валерой баню. Навряд ли у вас была возможность нормально помыться во время вашего путешествия.
От такого замечания я тотчас смутился. Мы с Валерой и впрямь давно не мылись, и от нас, должно быть, уже сильно воняло. Я ощутил себя особенно неловко, как только представил, насколько неприятно было Петру Сергеевичу и его жене находиться рядом с нами во время обеда. Я скорее побежал к телефону в надежде оторваться от этих противных мыслей.
Немного пробежав, я перешёл на шаг – всё же не так легко было бегать с животом, полным жаркого. Тогда была среда, и я подумал, что ещё успеваю позвонить отцу на работу и сообщить о своих намерениях. Я бы мог позвонить и маме на её рабочий номер, я очень по ней соскучился и страшно хотел услышать её родной голос, но подумал, что не выдержу и заплачу прямо во время нашего разговора. Кроме того, я даже не мог вообразить, насколько ей было бы больно слышать, что она не увидит своего сына ещё месяц. Поэтому я всё-таки решил поговорить с отцом – так было лучше для всех. Но в одном я был твёрдо уверен: несмотря на желание скорее вернуться в Сосновку, чтобы увидеть родителей и мою очаровательную Настю, я всё же буду просить разрешения остаться с Валерой. Помимо этого, грядущий месяц в Зайцево обещал быть интересным, я был очень вдохновлён перечнем работ, которые нам предстояло выполнить.
Когда я дошёл до телефонного автомата, я не сразу принялся набирать номер отца, а ходил какое-то время взад и вперёд, не решаясь сделать звонок. Я мысленно воспроизводил наш разговор, представляя то как отец кричит на меня и обещает всыпать ремня за всё, что я сделал, то как он отвечает, что безумно рад меня слышать, рассказывает, что нового у нас в деревне, и разрешает остаться мне ещё на месяц с тем условием, чтобы я не забывал звонить им иногда.
В конце концов я собрался с духом, сделал глубокий вдох и принялся набирать номер отца. С каждым гудком, доносившимся из трубки, моё сердце начинало колотиться всё сильнее и сильнее.
– Алло, – раздался серьёзный голос на другом конце провода.
Отец всегда отвечал таким тоном, когда был на работе.
– Папа, – едва слышно ответил я и чуть не заплакал, потому что в этот миг осознал, как сильно истосковался по своей семье.
– Ефим, это ты? – голос отца заметно переменился.
– Да, папа, – ответил я и замолчал, так как не знал, с чего начать разговор, который уже несколько раз прокручивал в голове – все мысли мои словно смыло волной нахлынувших чувств.
– Как у вас с мамой дела? – бессознательно пробубнил я рядовой вопрос.
– У нас всё хорошо, только за тебя сильно переживаем, особенно мама. Где ты сейчас?
– Настя сообщила вам новости от меня неделю назад?
– Она говорила, что вы с Валерой укатили в Смоленскую область. Что вы там делаете?
Я насколько мог кратко, но ёмко описал отцу всё, что с нами происходило, начиная с того момента, как ровно двенадцать дней назад я оставил им на кухонном столе записку. Потом я спросил, могу ли остаться в Зайцево ещё на месяц, чтобы поддержать Валеру и помочь Петру Сергеевичу выполнить работы на участке.
Отец внимательно выслушал меня, не перебивая, после чего сделал паузу, которая показалась мне вечной, и ответил:
– Ефим, ты уже взрослый и сам способен принимать решения. Но никогда не забывай о матери, которая за тебя очень волнуется. Не давай ей ни малейшего повода проливать горькие слёзы – звони нам почаще. Я передам ей наш сегодняшний разговор, позвони ей завтра – она будет рада тебя слышать. Кроме того, не забывай, что с сентября у тебя начинаются уроки. Это означает, что в конце августа ты должен быть дома как штык при любых обстоятельствах.
Очевидно, что ответ отца и был разрешением остаться. Такая степень доверия и уважения с его стороны превзошла все мои ожидания, и я ещё не раз с улыбкой вспоминал наш разговор. Я пообещал ему завтра же позвонить маме и, самым ласковым образом поблагодарив его, попрощался. Я был беспредельно рад тому, с каким пониманием он относился ко всем моим беспечным действиям.
На участок к Петру Сергеевичу я вернулся только через час, позволив себе побродить по деревне в приподнятом настроении. В тот же вечер мы с Валерой как следует вымылись, а засыпали уже на чистых кроватях таким сладким сном, какой уже давно позабыли, проводя ночь за ночью в палатке на жёсткой холодной земле.
Следующее утро началось с приятного разговора с моей мамой, которая была невероятно рада меня слышать и задавала так много вопросов о моём путешествии, что меня спасло только обещание подробно рассказать обо всём, как только я вернусь в Сосновку через месяц. Ближе к обеду мы втроём с Валерой и Петром Сергеевичем съездили в Ярцево за краской для забора. Он даже позволил нам самим выбрать оттенок. Мы остановились на синем цвете, и уже к вечеру несколько метров забора были покрашены. Так прошёл наш первый рабочий день на участке Петра Сергеевича.
Глава шестнадцатая
ИЮЛЬСКИЕ ДНИ